Тот ещё Шелли (lexa) wrote,
Тот ещё Шелли
lexa

Category:

письма мёртвого человека

Пока писал прошлый пост про Гончарова, вспомнилось, как недавно я высмеивал фальшивого Набокова. А потом узнал, что Набоков называл Гончарова и Лескова "овсяной кашей". Очевидно, что тут действительно некая литературная баррикада - либо ты с одной стороны, либо с другой.

Но почему я решил, что Лесков и Гончаров - с одной стороны баррикады? Мне они нравятся, да. Но хорошо ли они относились друг к другу? Я не филолог, по архивам рыться ленюсь. Однако знаю один текст, который связывает этих двух писателей. Это заметка Лескова о Гончарове, которую приведу здесь полностью, поскольку история довольно поучительна для нашего века "всеобщей прозрачности".

# # #

"Люди, бывшие в переписке с покойным Иваном Александровичем Гончаровым, получают от лиц, исполняющих последнюю волю усопшего, — конверты, заделанные и подписанные старческою и слабою рукою почившего писателя. Надписи на конвертах сделаны с очевидным большим усилием, так что в иных едва можно узнать след сходства с гончаровским почерком, в его здоровое время. По дрожанию руки писавшего надо думать, что заделка этих конвертов составляла заботу И. А. Гончарова в самое последнее время его угасавшей земной жизни. В конвертах этих знакомые покойного писателя находят свои письма, которые они когда-либо писали Гончарову.

Он все эти письма сберег и перед уходом отсюда, «из земного круга», в бережи и в порядке аккуратно возвращает их замогильного почтою, и притом со всею скромностью, — запечатанными его хладевшею рукою, дабы ничей любопытный посторонний глаз не читал того, что не для него писано, и ничьи болтливые уста не разглашали того, что люди сообщали друг другу по тому или другому поводу для личного обмена мыслей, а не для «большой публики». Человек этот, просивший у всех скромности к его письмам, находящимся в чьих-либо посторонних руках, показывает приведенным образчиком своих отношений к чужим письмам, что не одному себе «выпрашивал снисхождения», как думают охотники видеть все в дурном свете, а что Гончаров действительно придавал большую важность неприкосновенности письма каждого человека и сам строго берег всякое чужое письмо от опасности открыть его тем, до кого письмо не касается, и сделать через то писавшему лицу рано или поздно совсем неожиданный, часто и очень неприятный и неудобный сюрприз — вдруг появиться у всех на глазах с своим писанием, назначавшимся только для известного лица, а не для всей большой публики...

Деликатность Гончарова не только приятно и отрадно видеть, как последний знак осмотрительного и опрятного отношения к людям именитого и достославного человека, но надо стараться остановить на нем внимание молодых людей, чтобы это не прошло бесследно, а дало бы хороший плод, возбудив в молодых людях охоту последовать примеру благородного старика. Такое последование Гончарову можно бы оказать именно в знак глубокого уважения к его деликатности и к его завету щадить в каждом человеке — неприкосновенность его личных чувств и сношений его с людьми ему близкими. А кроме молодых, тут также есть урок и некоторым старшим людям, которые слишком не церемонились с попадавшими в их руки письмами сторонних лиц... Если деликатность Гончарова некоторые называют «крайностию», то пусть говорящие таким образом вспомнят только, что за суета была поднята распубликованием писем Тургенева и Крамского! Как трясли их кости, когда оставшиеся на земле знакомцы этих покойников с азартом пережившего сверстника стали трясти свои «портфели» и вытащили из своих ящиков тургеневские письма и, наконец, предали их тиснению для разбора: кого, чем и для чего заденут и как оскорбят и опечалят?..

Пусть и случай, до которого касалось письмо, уже минул, или пусть даже ниже выяснилось все в обратном смысле и последующее совсем изменило отношение автора письма к тому, кому оно было написано... Все равно: ату его!.. Валяй! Печатай!

Жестокие нравы!

Если Гончаров клонит к крайности, то и те тоже влекли к другой крайности. Человек с деликатным чувством, конечно, не затруднится выбрать: какая из этих двух крайностей лучше".

(Н. С. Лесков. Замогильная почта Гончарова. Собрание сочинений в 11 томах)

PS. Чтобы продлить сравнение с Набоковым, стоит добавить, что сын писателя Дмитрий Набоков много лет зарабатывал тем, что торговал письмами отца. Точно так же наплевав на завещание отца, он не уничтожил черновики его последнего романа ("Лаура"), а продал эти карточки издателям, первым из которых был журнал Playboy.
Tags: книги, психогеография, ретро
Subscribe

  • интеллект, иммунитет и другие ИБ-изобретения

    В прошлой статье я рассказывал о косяках машинного обучения – и о том, что такая ситуация загоняет искусственный интеллект в развлекательные сферы,…

  • ковид и хакеры

    В четвёртом выпуске подкаста "Смени пароль" обсуждаем с Сашей Гостевым и Серёгой Головановым, как пандемия повлияла на кибер-преступность и…

  • книги, которые подрывают

    Все мои прошлые статьи на «Альтерлите» были ругательные, и я решил для разнообразия написать о хороших книгах. Хотя нет, так не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments