Тот ещё Шелли (lexa) wrote,
Тот ещё Шелли
lexa

Category:

Незаписанный роман

Год назад я сочинил роман. Вообще мне всегда казалось, что хорошая литература именно сочиняется, то есть в голове, и обычно даже вне дома. И только потом - пишется, вернее, записывается. По крайней мере, сам я всегда так поступал и со стихами, и с рассказами. И мне трудно было понять людей вроде Хэмингуэя, которые делали особый культ из письменного стола. Ну, может у кого-то так работает. Но я именно сочиняю, потом записываю. А тут я сочинил целый роман в голове,  но записывать не стал.


Поначалу это был просто вызов самому себе. Типа "идти навстречу собственным страхам". Есть же такой писательский страх, что если вот сейчас не запишешь гениальное, оно улетит, забудется, а через пару лет ты вовсе отупеешь и ничего стоящего не сможешь написать. Это один из признаков писательской болезни, которую я препарировал в "Худловарах". И там же, ближе к концу, был такой момент, когда у героя даже после излечения случается приступ, и его блокнот снова заполняется с двух сторон:  с одной стороны идут обычные дневниковые заметки, а с другой - эти вот характерные набросочки, схемы, ключевые слова для очередного выдуманного мира-романа. Но в этот раз я, можно сказать, придушил гадину на стадии ключевых слов. До появления текста. Если появляется текст, процесс уже необратим - текст заставляет тебя работать на него.

Само собой, иногда роман всплывает в голове, требуя уточнить какие-то детали, и постоянно намекает, что пора бы записаться. И писательский страх тут как тут: не запишешь, а потом уже куку.

Однако со временем нашлись и свои прелести в ненаписании романа. Например, я не раз замечал у многих авторов, что они довольно много времени и сил тратят на построение романного мира, и только после этого возникает нечто прорывное - несколько страниц откровения. В коммерческой литературе, конечно, есть свой резон наливать воды, увеличивать километраж, сшивая белыми нитками пару-тройку рассказиков и раздувая их до толстой книги. Но у тех, кто сочиняет для удовольствия, бывает наоборот - после сумбурного романа автор пишет небольшой стильный рассказ, словно роман был кучей навоза, на которой вырос цветок. Или как сумиэ, искусство рисования китайской тушью - сначала долго растираешь тушь, потом на одном дыхании делаешь рисунок.  А значит, вовсе не обязательно записывать весь роман.

У меня получилось даже интересней, поскольку мой незаписанный роман - футурологический, как и прошлые. Это значит, что там есть прогрозы, сбыча которых и должна подтверждать, что растирание туши шло правильным путем. И они действительно сбываются, просто теперь это для меня не главное; это лишь вешки на пути.

Главное же очень эгоистично. Я полагаю, что всякая хорошая книга - эта книга о себе.  Не в смысле "вот как я себя люблю", а в смысле - это единственный способ быть честным. Может, это звучит парадоксально, но только так и можно оживить своих героев - если они будут отражениями автора, его проблемами и решениями этих проблем. 

Гребенщикова однажды спросили: "Почему в ваших песнях так много звучит слово "Я"? И он ответил примерно так: "Если бы я все время пел "ты" или "вы", это было бы неправдой, ведь я о вас ничего не знаю". Ему тогда было лет двадцать с копейками. Еще через двадцать лет у него в песнях уже не было столько "я". Думаю, он понял, что личное местоимение в данном случае - лишь буква. Можно и про других людей неплохо спеть, если ты уже признал, что все равно о себе поешь.

Так и сочинение хорошего романа - в первую очередь самопсихоанализ.  Сказкотерапия. И результатом должен быть не мертвый том бумаги неизвестно для кого, а некоторые подвижки в собственной жизни. Проблема же в том, что писатель делает из книги культ, выставку-продажу - и попросту не врубается, что сочинил отличную программу для себя самого. Сапожник с невидимыми сапогами.

То ли дело, если не стал записывать. Хотя действительно сочинил, то есть придумал героев, поместил их в странные  условия, в будущее, и посмотрел, как они там живут. И на какое-то время забыл, что это про себя. В результате себя и увидел наконец. Дальше остается просто не мешать своему плану работать. Можно даже время от времени с удивлением приговаривать: "Надо же, сбылось".

Нет, в принципе можно и с людьми поделиться. Но есть большое подозрение, что именно процесс записывания - в случае романа - больше всего и отвлекает. Это как попытка пересказать большой и красивый сон.  Фигня даже не в том, что попытка жалкая. А в том, что весь этот большой и красивый сон произошел секунд за двадцать. И может быть, в следующие двадцать секунд было бы интересное и полезное продолжение, если бы ты не вскочил к столу и не пытался вот уже полчаса коряво записать увиденное скучными черными значками.
Tags: инструкции, книги, психогеография
Subscribe

  • китайская грамота

    "Китайское правительство озаботилось и тем, как проводят досуг юные граждане. Снижение объема домашних заданий не предполагает зависания в…

  • человек с палкой

    Хорошая палка - атрибут настоящего пацана. Но с некоторого момента взрослые, повинуясь какой-то тайной религии, начинают бороться с твоими палками.…

  • грибы

    Грибы мы с отцом собирали двумя способами. Один назывался "наше место". Этот удивительный кусок леса был найден моим дедом; там на очень небольшой…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments