February 7th, 2020

2014

Федерико Гарсиа Лорка написал "Венский вальсок" в 1930 году, будучи при этом испанцем, живущим в Нью-Йорке. Не знаю, бывал ли он вообще в Вене. Как мне представляется, его стихотворение - это письмо Сальвадору Дали, с которым они как-то нехорошо расстались годом ранее. Дали в те годы тусил в Париже, пару раз ездил в Вену в поисках Фрейда, и если бы я был арт-критик, я бы тут загнул, что Вена у них была общим символом подавленных желаний и взломанных табу.

Леонард Коэн сделал из этого текста песню в 1986-м, болтаясь где-то между США и Канадой. То есть тоже не в Вене. Он дописал к Лорке некоторое количество слащавой отсебятины своих слов, зато потерял некоторый готичный сюрреализм - например, черепаху, которая танцует во сне (Алиса, это Сальвадор!). Поэтому я взял мелодию Коэна, но по тексту ещё смотрел на Лорку. Хотя тоже импровизировал много. Питерский нуар, записанный в московском метро - это тоже не Вена, конечно. Но может, чуток ближе к ней, чем Канада.

# # #

Где-то в Вене со свитой красавиц
на плече скрипача плачет Смерть.
Где-то там живёт этот танец
во дворце за тысячью дверц.
Там рассвет заморожен на стёклах,
и павлин на ветке засох -
ай, ай-я-яй,
разбуди этот вальс,
этот стиснувший зубы вальсок.

Я люблю тебя, где бы я ни был:
в кресле с книгой про мёртвых богов,
в темноте нераскрывшихся лилий,
и в тоске коридорных шагов,
в карнавальных мечтах черепахи,
и во сне на кровати-Луне -
ай, ай-я-яй,
так возьми этот вальс
и погладь по дрожащей спине.

Этот вальс, этот вальс, эта тварь
бьёт хвостом по волнам
смертных страстей и вина...

Где-то в Вене бледной и пьяной
есть зеркальный оперный зал.
Там играет само фортепиано,
кто заслушался - больше не встал.
Безбилетники лезут на крыши
и роняют гирлянды из слёз -
ай, ай-я-яй,
подхвати этот вальс,
этот вальс как подстреленный пёс.

И я буду с тобой, моё сердце,
на любимом детьми чердаке,
тёплый вечер поёт по-венгерски
и танцуют огни на реке.
Там ягнята и лилии снега
разгоняют мрак твоих век -
ай, ай-я-яй,
так поверь в этот вальс
этот вальс про "влюблённых навек".

Этот вальс, этот вальс, этот вальс
смерти и коньяка -
тянется к морю рука...

И ты станешь танцующей Веной,
а моим костюмом - река.
Гиацинты на каменных стенах,
твои бёдра - мои берега.
А потом, чтоб душа не томилась,
как в альбоме засушенный плач -
ай, ай-я-яй,
отпусти этот вальс,
пусть замолкнет проклятый скрипач.